Откройте
расчётный счёт
в надёжном банке
Открыть счет
  • — открытие счета
  • — платежи до конца года
  • — 3 месяца ведения счета
  • — интернет и мобильный банк
Открыть счет
HR
PR
SMM
Подписка

Подпишитесь на обновления, чтобы не пропустить свежие новости

Андрей Самарин, "Студия Андрея Самарина": Как один человек научил целый город рисовать

Андрей Самарин, "Студия Андрея Самарина": Как один человек научил целый город рисовать

У меня уже есть бизнес #образование

Художник Андрей Самарин из Ставрополя преподаёт живопись. Всем: детям, студентам, пенсионерам, суровым мужчинам и утончённым женщинам. Любой, кто приходит в его студию, даже если впервые видит мольберт и палитру, через несколько занятий отправляется домой с готовой картиной. Причём написанной настолько классно, что её можно повесить на видном месте и разыгрывать гостей, выдавая за полотно именитого мастера.

Арт-тренинги для непрофессионалов сегодня проводят многие специалисты в разных городах. Студия Андрея Самарина уникальна тем, что работает с 2003 года. 22-летний (на тот момент) художник из провинциального городка стал первым в России человеком, который создал собственную обучающую модель и, как Прометей, понёс искусство в массы.

Несколько лет назад он начал учить людей не только живописи, но и мастерству рисунка. По сей день проект Самарина остаётся самым масштабным в России в своём сегменте: тысячи учеников, десятки тысяч работ. И немало недоброжелателей среди коллег…

Предприятие по производству прекрасного

— Идея преподавать живопись людям, которые не умеют рисовать, возникла из желания немного приоткрыть завесу тайны, — рассказывает Самарин. — Я часто гулял по бульвару, где торгуют картинами. Одна из них привлекла моё внимание. Сюжет, наверно, знает вся страна, настолько он избитый, — волк воет на луну. Я смотрел и думал — что же тут такого? Картина и картина. Каждый день её видел. Потом как-то подошёл к художнику и спрашиваю: «Извините, что, не покупают у вас волка?». А он говорит: «Да бог с вами, каждый день новый!».


Тогда я понял, что здесь имеет место технология. Значит, её можно описать, структурировать и объяснить другим, как это делается. Сам я рисовал с детства. Окончил художественную школу, в университете обучался дизайну. Параллельно получил второе образование — психологическое. Студия стала местом пересечения двух этих направлений.

— Ваш проект был своеобразным экспериментом или сразу продумывался как коммерческий?

— Изначально мероприятие было идейным. Первый арт-тренинг стал экзаменационной работой по практической психологии на курсе «НЛП-мастер». Во время обучения мы постигали процесс моделирования у людей различных навыков. Чтобы получить соответствующую квалификацию, каждый слушатель курса должен был разработать обучающую модель какого-либо уникального умения.

Процесс создания модели выглядит так: сначала собираем информацию, потом выделяем структуру и строим систему. Далее вычитаем лишнее (без чего можно обойтись) и разрабатываем механизм, с помощью которого можно встроить этот навык. Все мои тренинги основаны на такой модели.

Идея научить рисовать любого человека, без всякой подготовки, была очень амбициозной. Когда я делал проект, даже представить не мог, что из этого получится. Действовал на свой страх и риск.

Первое занятие я провёл 8 августа 2003 года. Помню, мы тогда выбрали горный пейзаж. На Кавказе вообще любят горы, наверно, нигде их в таком количестве не пишут, как у нас. Поначалу мы брали небольшие форматы, чтобы успеть всё за одно занятие. Второй картиной был осенний лес, знаменитое в нашем городе место — Холодные родники. Это была одна из самых многочисленных групп, люди откликнулись, пришли. Тогда я арендовал помещение в старинном особнячке. Помню, маленькая комнатка, в неё куча людей набилось…

— Прийти в студию и нарисовать себе самому картину — это круто.

— Очень круто, а для 2003-го — невероятно круто (улыбается). Когда я понял, что арт-тренинги нравятся людям, они востребованы, был расписан бизнес-план. Студия очень быстро развивалась, мы несколько раз переезжали. В итоге в 2012 году у нас появилось своё помещение — две объединённые квартиры на 14 этаже жилой высотки. Общая площадь — 170 квадратных метров.

Каждый месяц за эти 13,5 лет было по несколько тренингов. Плюс приходили детские группы из летних лагерей. Я недавно прикидывал цифры, подводил итоги — сам был ошеломлён и количеством участников, и тем, сколько картин написано.

Нарушаем правила, которые нельзя нарушать

— В студии постоянно сохнут работы учеников. Они получаются очень разными, иногда даже не определишь сразу, что это один и тот же сюжет. Так и задумано?

— Да. В Европе и в Америке существуют похожие обучающие тренинги по живописи. Но у них совсем другая система — step by step, по шагам. Результат трудно даже живописью назвать, это скорее картины-поделки, которые получаются одинаковыми. Я постарался подойти к арт-тренингам более свободно, более творчески, чтобы результат нельзя было предсказать.

За основу берётся образец — готовая картина. Затем я пишу ещё одну, уже вместе с группой, объясняя последовательность действий. Причём участники тренинга вольны очень свободно интерпретировать основной сюжет. Если это, например, розы, то вместо трёх бутонов на их картинах может быть пять — если им так хочется. Мы придерживаемся только общей базовой структуры: технических приёмов, правил, которые нельзя нарушать. Хотя и их иногда нарушаем.

— В какой момент ваша идея перестала быть амбициозным начинанием, а стала уже реальным бизнесом?

— Когда я провёл несколько тренингов и увидел, что интерес к ним только растёт. Успешным это дело оказалось отчасти потому, что до 2008 года я проработал в полном конкурентном вакууме. Причём в масштабе всей страны. Раньше и частных студий как таковых не было. Сейчас есть, и многие проводят тренинги, но без обучающей модели. И результат получается другим.

— Преподавание стало вашим основным делом? Или вы ещё пишете на заказ?

— От заказов отказываюсь постоянно. Беру только крупные, когда есть время. Но его не так много, поскольку я каждый день либо работаю с учениками, либо готовлюсь к новым занятиям.

Люди приходят в студию не за дипломом

— Три года назад я внедрил второе направление — школу академического рисунка, — продолжает Андрей. — Модель обучения людей профессиональным навыкам рисования была разработана тоже в 2003 году, но реализовал я её намного позже. Для меня это стало серьёзным шагом, новым этапом. В Ставрополе, к сожалению, нет таких традиций преподавания, чтобы люди усиленно, упорно учились рисунку — день за днём, работа за работой.

Когда я собирал первую группу, постарался объединить в один курс всё самое лучшее и дать людям в кратчайшие сроки. Результаты меня самого потрясли. После года-полутора занятий ребята рисуют на высоком профессиональном уровне.

При этом мы в общем-то ни на что не претендуем. Нет стремления выдавать дипломы. Хотя со временем, может быть, дойдём и до этого. Пока я измеряю свою работу практическими результатами.

— Арт-тренинги — это три-четыре занятия — и картина готова. С рисунком всё серьёзнее: длительное обучение, домашние задания. Это настоящее дополнительное образование. Кто приходит получать его к вам?

— Принимаем на курс всех желающих, даже без подготовки. В этом и состоит суть обучающей модели, с её помощью можно привить навык любому человеку. Среди моих студентов есть иллюстраторы, дизайнеры — много успешных, состоявшихся специалистов. Приходят, чтобы освоить академические приёмы или поднять уровень. Есть фотографы, которым интересно научиться правильно накладывать тени, чтобы лучше ретушировать снимки. Есть даже татуировщики — приходят, скажем так, руку набить. Ещё в числе моих учеников люди, которые по разным причинам не поступили в художественное училище, но хотят рисовать.

«Учеников пытались отговаривать ко мне ходить»

— Курс академического рисунка задумывался как дополнительный источник прибыли? Или основной целью было передать людям знания?

— Как бизнес-проект эта модель окупает себя, но прибыль скромнее, чем от живописи. Я бы зарабатывал больше, если бы делал только арт-тренинги, но мне интересен рисунок, поэтому идея изменить мир здесь на первом месте.

— И что же мир, меняется?

— Ещё как! Мои ученики провели множество выставок, в том числе за границей. В основном, конечно, выставляли живопись маслом и немного витражи. По рисунку пока экспозиций не было. Но их работы пользуются успехом в Интернете. Причём как правило на англоязычных ресурсах. Сейчас такое время, когда популярность в Сети для художника стала важнее, чем выставки в помещениях. Мои работы и работы студентов попадают на европейские и американские ресурсы и набирают миллионы просмотров.

— Вы художник «внесистемный»: в профессиональном союзе не состоите, с коллегами особенно не дружите…

— Отношения с художниками у меня, конечно, не сложились с самого начала. Студию не воспринимали всерьёз. Бывало и так, что учеников пытались отговаривать ко мне ходить.

Некоторые мои коллеги продолжали жить в «Советском Союзе художников», где всё подчиняется одной партийной иерархии. Свободная конкуренция в их сознании была невозможна. Мне удалось пойти против системы и преуспеть.

Когда работы моих учеников получили мировое признание, критика затихла сама собой. Сейчас уже неважно, кто что говорит. Главное, что всё получилось. Студия задала новый вектор развития арт-рынка, и те, кто раньше мешал, сегодня следуют за мной, создавая свои частные проекты.


Дарья Полянкина
Журналист, копирайтер
Буду писать, даже если освою телепатию